В. Хвощевский «Кораблик»

 

КАК ПОЛУЧИЛАСЬ ИСТОРИЯ

Сельсовет распорядился, чтобы возле каждого дома было выкопано укрытие. Сверху должны лежать бревна определенной толщины. Но где их взять — никто не знал.

— Придется пилить яблони, — решил дядя Женя.

Бабушка заплакала. Когда-то все эти деревья она сажала сама, а теперь их спилят для каких-то щелей.

— Ни себе, ни людям, лишь бы погубить, лишь бы погубить, — бормотала она.

Но война надвигалась и заполняла собой страницы газет, радиопередачи, разговоры домашних. Она разливалась, как река весной, когда вода поднимается все выше, выше… Сначала впадины, а потом кочки и кустики скрываются под водой. На берегу не остается ни одного сухого места.

— Вчера над Колпино появился немецкий самолет, — сообщил дядя Женя. — Зенитки открыли такой огонь, что стела звенели. Одна зенитка взяла очень низко, и снаряд попал в верхний угол дома. К счастью, все жильцы были на работе.

Чувство тревоги мне было тогда не знакомо, а любопытство одолевало. «Вот бы посмотреть на немецкий самолет, — думал я. — А то все их собьют, война кончится, и я не увижу, как они выглядят».

По дороге в сторону Тосно ехали красноармейцы, они сидели на повозках, на машинах и даже на танках. Они ехали на настоящую войну — бить фашистов!

Я с удовольствием смотрел на них, завидовал им и ждал, когда поскачет буденновская конница с шашками наголо.

Дома тоже готовились к войне. Тетя Маня выкопала большую яму и стала прятать в нее березовые дрова, те, что запала на зиму. Сверху положила толь, чтобы они не промокли и засыпала землей.

Я открыл дверь в нашу землянку и ничего не увидел, кроме темноты. Это была встреча с будущим. Оно притворилось заманчивым и безобидным. И мне казалось, что все хорошо и интересно, было только жаль деревьев из нашего сада.

Бои идут на фронте, но зачем спилили яблони? А вдруг не прилетит самолет? Красноармейцы быстро разобьют фашистов, а деревья растут долго.

Гитлер напал на СССР. У нас в Ленинграде коробка с гильзами — это папироски такие, еще не начиненные табаком. Фамилия Гитлер чем-то похожа на эти гильзы.

Поехать бы домой, но кто-то сказал, что в Ленинграде отнимают у родителей детей и эвакуируют. На случай, если немцы будут бомбить город. Но разве мама позволит, чтобы меня отняли? А бомбить, наверно, не будут, ведь там мирные жители. Разве бы я стал бомбить, если бы был врагом? И если погибнут родственники тех, кто на фронте, то красноармейцы еще сильнее будут бить фашистов. Нет. Наши прогонят немцев до самой границы, и начнется мир.

Настоящая история получилась при мне. История, еще не написанная в учебнике: «22 июня 1941 года началась война с Германией, а…», если это писать в тетрадке, то перед «а» надо поставить запятую.

Моя мама и тетя Оля ходили копать ров против танков. Очень они устали, потому что огород всегда копал дядя женя. Тетя Оля только ухаживала за цветами в саду и то, когда захочет, а мама лопаты в руках не держала, ведь она городская.

И все-таки построили они такую отвесную стену, что не только танк, а никто не перелезет. Не одни, конечно, строили, народу было много со всей Поповки.

В фильме «Суворов» враги забирались по лестницам, а наши толкали лестницы и сверху лили смолу и кидали камни. Наверное, и сейчас будут фильм снимать, когда фашисты на стену полезут. У них каски с рогами — страшно смотреть, н если зажмуриться и бить их направо и налево, как Суворов или Александр Невский… Они, правда, не зажмуривались. И все же интересно увидеть живого немца! Пленного, конечно.

Рассказывали, что в Тосно поймали шпиона. С виду обыкновенный житель, ничего особенного. И не делал он ничего такого, а просто на своем огороде развел костер — хлам сжигал. Ночь наступила, а он все подкладывает старые вещи да ящики всякие. А тут вдруг воздушная тревога. Дядя Женя говорил, что этот шпион своим костром сигнал подавал, показывал немцам, где станция находится. Бомбы упали у самой железной дороги. Воронки такие, что в каждую грузовик поместится.

Но грузовик прятать незачем. А вот посуду дядя Женя решил закопать, а то вдруг снаряд в дом попадет или бомба. Стал дядя Женя яму рыть возле большого дуба, чтобы потом знать, где искать, если что случится. А бабушка, мама и тетя Оля начали разные мелкие вещи в клеенку упаковывать и в корзину складывать. Посуду тоже так положили, что до конца войны ей ничего не сделается. Корзину опустили в яму, покрыли клеенкой, засыпали землей. Получилась посылка, но не людям будущего, а нам в будущее.

В газетах писали, что немцы все ломают и сжигают, что под руку попадется. На нашей шестой дороге одна хозяйка даже своего пса назвала Гитлер. Потому что он кур воровал и если не съедал, то все равно горло перегрызал и прятал на черный день. Он и в нашем саду появлялся. Я кричу: «Гитлер, пошел вон» и нагибаюсь, будто камень беру, а он хвост подожмет и бегом, словно и не было Гитлера.

А настоящего никак не прогнать. Он все дальше и дальше лезет, а наши «отходят на заранее подготовленные позиции…»