В. Хвощевский «Кораблик»

 

ДЯДЯ КОЛЯ

Хвощевский. Кораблик. Дядя Коля

Жил дядя Коля в Ленинграде, и была у него большая рыжая охотничья собака, и звали ее Гарда. Когда он приезжал в Поповку навестить свою маму, а мою бабушку, то иногда брал с собой Гарду. Гарда была очень спокойная, позволяла себя гладить, но играть не любила. Бывало, тащишь ее за ошейник — не идет, схватишь за голову, начинаешь голову откручивать — упирается, трясет головой, не нравится ей это. Отойдет в сторону и гордо посматривает на меня — важная такая становится — не подходи, мол. Глуп еще и мал со мной заниматься.

Дядя Коля тоже степенный, рассудительный. Неторопливо курит свою трубку и усы поглаживает. А в трубке табак «Золотое руно». Курить, говорят, вредно, но запах прекрасный, сладковатый, душистый, прямо волшебный запах. Сам-то дядя Коля волшебником не был, но фокусы умел показывать. Например, дает мне в руки два кольца из очень толстой медной проволоки, потом берет их и показывает чистый лист бумажки. Бумажку кладет на стол, на нее кольцо из вовнутрь монетку. Покрывает кольцо картоночкой, сверху второе кольцо, — поднимает. Нет монетки. Пропала. Возвращает кольца на бумажку, снимает верхнее кольцо, картонку — лежит монетка на бумаге. Опять дает мне в руки кольца и круглую картоночку. Ничего особенного! Я пробую сам. Кладу кольцо на бумагу, в середину монетку, покрываю картоночкой и другим кольцом, поднимаю… Лежит монетка на бумажке. Оказывается, было и третье кольцо у дяди Коли. И к этому, третьему, приклеено дно из такой же, как на столе, белой бумаги. Дядя Коля ловко подменял кольцо, когда показывал фокус.

Но не все у него так удачно получалось. Однажды, например, он решил выучиться на шофера. Ему рассказали на курсах, что автомобиль — это самодвижущаяся повозка. Объяснили устройство мотора. Выучил он и правила уличного движения. И вот, настал день первого экзамена. Подвели дядю Колю к автомобилю и говорят «заводи». Но не тут-то было. Дядя Коля сначала проверил уровень масла в моторе, налит ли бензин, есть ли вода в радиаторе, постучал дверцу, а инструктор говорит: «Выходите, приехали! Придется вам еще подучиться». Оказалось, что у автомобиля нет задних колес. Он на колобашках стоит. Дядя очень расстроился, так готовился к экзаменам, и на тебе… До революции-то он офицером был, сам командовал, а здесь подловили его, колобашки подложили. Обиделся он и пошел в гараж работать, ремонтировать машины. Не стал больше на шофера сдавать. А офицером он был не белым, а просто царским, но все равно к нему как-то в гараж пришел молодой человек с галстуком. А дядя в это время под машиной лежал. А молодой человек говорит: «Вылезайте, надо поговорить». «Он-то думал, — рассказывал потом дядя, — что появится перед ним офицер-золотопогонник. А я вылез в промасленных брюках и грязной спецовке». Разочаровался в нем молодой человек и потерял всякий интерес. Поговорил немного и уехал, а дядя остался в гараже работать. Это было, наверно, в году 1938, тогда машины уже стали с электрическими гудками, и дядя Коля привез мне подарок — резиновую грушу с раструбом и пищиком. «Пищик-то, — сказал дядя, — и производит «бибикание», когда сквозь него воздух проходит».

Ну, а когда я поехал в Поповку, то, конечно, и этот ценный для меня подарок взял с собой. Помню, пошли мы на кладбище, а Гриша спрятал под рубашку мою «бибикалку», а впереди шли две старушки. Гриша нажал несколько раз на грушу под рубашкой. Старушки прыг через канаву, как кузнечики. Озираются по сторонам, и мы оглядываемся, а машины не видно!

Гема — так моего двоюродного брата Германа звали родные и родственники. Он старше меня на пять лет. Летом тоже бывал в Поповке. Ходил в лес за грибами, иногда играл с нами в войну. А когда началась настоящая, то по какому-то стечению обстоятельств воевал в районе Поповки. Однажды он с другим бойцом перетаскивал через железнодорожную насыпь пулемет. Разорвалась мина и ранила его осколком. Теперь у него рука не сгибается, но машину водит. Ехали мы по Московскому шоссе мимо Поповки. Теперь там вместо тенистых садов — деревенские дома с картофельными грядками перед окнами. «Останови», — говорю. Вышли, посидели на обочине дороги. В траве стрекотали кузнечики, щебетала птичка, а мы молчали. Потом Гема, не говоря ни слова, пошел к машине. Может быть, зря остановились.