О СОЧУВСТВИИ. ПРЕДМЕТНО
/о маленькой вере замолвлю я слово/


Анна Кузнецова

ПОЧЕРК. О сочувствии предметно. Авторы Анна Кузнецова.

Осенью прошлого года разбирала на Alterlit стихо. (Тогда ещё сайт казался мне действительно обновлённым.) Вначале думала ограничиться нетленным Андрея Палыча: «Хартия переводчиков, товарищ Лифанов, гласит, что перевод в современном мире должен способствовать лучшему взаимопониманию между народами, а вы своим лепетом будете их только разобщать» (цитата из к/ф «Осенний марафон»), но мысль, как говорится, не спросила – и пошла, окаянная, на меня ромбами, удержать её я смогла лишь на четвёртой странице.

Итак, ежли бы наткнулась на это стихо:

«Переросток негритянский возле сломанной кроватки
жадно толстыми губами шевелит.
Поедая кукурузу смотрит мультик он суровый
про злодея Бармалея
и грустит…
А его сестра, паскуда, собирается на бл.дки
/бегать по полу, резвиться – не велит/
Ждёт во дворике зелёном, педофил её – махровый.
Он влюбился. Его мучит
простатит…

Верка, маленькая кукла, передумала учиться.
Выйти замуж захотела, невпопад.
Привела домой студента, нелюбителя родимых,
напиzдев, что в чреве зреет
внука брат…
Папа, тихий алкоголик, каждый вечер жахнув триста
был открыто неприветлив… Был не рад
этой родственной подставе, отношениям голимым.
Стал бухать сильней, чем прежде
во стократ…

Мать наивно хочет внуков и не видит дальше носа.
Зятя пичкает борщами… и молчит.
Брат в иронии смеется, крутит пальцем возле уха –
только Верке это похрен,
словно чих…
Город выпачкан промзоной. Город на границе сноса –
выпадают коммунизма кирпичи…
Жрёт таблетки дура горстью, а у мужа дырка в брюхе…
Неизбежность… Глупость в людях…
Без причин…

(https://alterlit.ru/post/23712/),

будучи вне (здесь – литсайта АЛ)… ну, где-нить, скажем, на просторах, решила б, что автор или до чёрта злой (бесчувственный, с ледышкой, с осколком «вырвавшегося из рук учеников тролля перекорёженного от гримас зеркала» в глазах и в сердце), или глуп как, excusez-moi, свиной пуп, но наши авторы, (здесь – авторы АЛ) они ведь не такие, правда?

Очевидно, здесь замышлялась ирония. Горькая (а как иначе!?). Но вышло, что вышло, а именно – сущая пошлость. Мерзость от Дарьи Петровны, или, ежли сказать мягче – голимое словоблудие. Поясню.
Вот, например в финале:

«Город выпачкан промзоной. Город на границе сноса – выпадают коммунизма кирпичи… » – этим (снайперским! верным!) диагнозом автор как бы выводит причину, но следом, внезапно, довешивает:

«Неизбежность… Глупость в людях…
Без причин…».

Зачем?!

«Переросток негритянский возле сломанной кроватки
жадно толстыми губами шевелит.
Поедая кукурузу смотрит мультик он суровый
про злодея Бармалея
и грустит…» – на этом правда в крео заканчивается, далее – автор ловчит, лукавит. (Рассчитывает на то, что никто из потенциальных читателей не смотрел фильм? Если так – напрасно. Я, например, смотрела, и неоднократно.) Но зачем? Зачем, – высмеивая, – уничижает героев?

МВ (фильм «Маленькая Вера» – прим. ред.) – реализм-реализм, который – в лобешник прям, который – без закамуфлированного подтекста. МВ – «драма-драмская, чернота чёрная», месседж которой меж тем ясен как божий день: МВ – история локального апокалипсиса. Герои её страдают. Потерянные, одинокие (каждый в своём замкнувшись) люди, они – на краю; гибнут! В опусе же moro2500 читается лишь одно: экие … («придурки» – ред.)! ыыыыы…

 

ПОЧЕРК Маленькая Вера Анна Кузнецова

Кадр из к/ф «Маленькая Вера», 1988 г.

«Верка, маленькая кукла, передумала учиться.
Выйти замуж захотела, невпопад…».

Нет. Вера – маленькая, но не кукла. Наивна неимоверно, но не глупа! (Разница между – есть; тонкая – но грань!). Вера – маленькая, да, но изо всех сил старается (в отличие от иных, глумящихся) осмыслить! (здесь и далее – цитаты из сценария МВ):

«Ой, Лен, ну вот не могу понять.
Ну вот, вроде, да?..
Самое счастливое время.
Мне же выть хочется!
Ой, он родителей ненавидит.
А они – его.
У меня по ночам мозги трещат.
Вот лежу, смотрю на него.
И думаю: Господи, как жить-то дальше?

<…>

А самое главное – делать вид, что ничего не произошло.
Да, мамочка?
А чего ты так улыбаешься?
Витюша, давай, начинай, твоя очередь, давай.
Говори, какой папа
у нас золотой, хороший,
поил, кормил, в попку целовал.
А дочка бяка,
не хочет пойти в милицию
и сказать, что
случайно он прирезал Сережу.
Витюша, тебя для этого позвали?
Ты же у нас умненький,
разложил все по полочкам.
Смотри, какая у нас мама умная.
Знаешь, что мамочка придумала?
Мамуля, что ты придумала?
Мамуля придумала сказать так.
Что ты скажешь?
Что Сережа на ножик
напоролся сам, пьян был».

«Папа, тихий алкоголик, каждый вечер жахнув триста
был открыто неприветлив… Был не рад
этой родственной подставе».

Нет. Папа – в убийственном отторжении. В глубочайшем шоке от оголтелого высокомерия, понтов зятя и от подкравшейся – в лице того – новомодной, с хищною ухмылкой, безнравственной в сравнении, жизни «налегке»:

«Я в его годы работал, жилы рвал.
Чего ему жилы рвать?
Ему родители присылают.
Хорошо устроился, да, Коля?
Нам бы так в свое время.
Не говори. И любовь-то
у них какая-то «плутоническая».
Какая?
«Плутоническая».
Это как?
А так, как у вас.
Другая бы на твоем месте
покраснела, а ты лыбишься.
А чего краснеть,
когда я не знаю, как это.
Не знаешь?
А чего он тогда у нас живет.
Другие друг за другом
ухаживают год, стихи читают.
А вы? Здрасьте, познакомьтесь.
Теперь вот сюрпризы.

ПОЧЕРК Маленькая Вера Анна Кузнецова 3

Кадр из к/ф «Маленькая Вера», 1988 г.

<…>

Зачем ты это сделал?
Мать с работы отпросилась.
А ты взял, и плюнул, как свинья.
Как верблюд.
Какая разница?
Что они мне так обрадовались,
как будто всю жизнь ждали, а?
Я им сказала…
что у нас ребенок будет».

***

«Мать наивно хочет внуков и не видит дальше носа.
Зятя пичкает борщами… и молчит».

Нет. Мать – буквально у разбитого (в щепки!) корыта. И хоть за что-то старается уцепиться в неизбывном бедовом круговращении:

«Ну что опять у вас?
Я ненавижу вас всех!
Я вас всех ненавижу!
Что случилось?
Когда же этому конец придет?!
Пашешь, как лось, на двух
работах, и ни хрена в ответ!
А кто в ванной кричит, отец?
Виктор там.
Сережа.
Сережа, как ты себя чувствуешь?
Замечательно.
Жена идиотка, теща
попрекает каждый день пропиской!
Что происходит?
Кто в ванной кричит?
Виктор, сказал же.
А что случилось-то?
А лампу кто разбил?
Упал, что ли, кто-то там?
что происходит?
Сережа?
Я сейчас умру.
Нет, теперь уже не умрешь.
Витя.
А что случилось?
Нормально все, в порядке.
В порядке…
Ничего не понимаю.
Сережа, а бок не болит, а?
Что ж такое…
Да не гляди ты на меня так.
Он и не глядит, да, Сережа?
Отец, что ты,
всё хорошо, все дома.
Всё, я уезжаю.
Куда?
Домой, в Москву.
Вить, как же это?
С работы меня выгонят!
Позвони, договорись.
Договорись!
Я уже сто раз договаривался!
Уволят меня!
Две минуты!
Сейчас, подожди!
Витя, а банки?
Тепловоз стоит!
Какие банки?
Мишечке ж!
Ну ладно.
Мамочка, быстрее.
Я сейчас, сыночек.
Как же ты ее попрешь!
Витечка, не надо, сыночек!
Это же для Мишечки,
я прошу тебя! Всё довезешь.
К ней сейчас не входите,
дайте ей выспаться.
А то начнется сейчас целое дело.
Витя, сынок, что с ней?
Да ничего с ней.
Она что, отравиться хотела?
С чего ты взял?!
Ну, Витя…»;

и все её борщи; огурцы, икорочка и прочие банки да «скушай уточку» – некий спасительный астрал, побег из ада:

«Нет у меня больше никаких сил.
Чего только деньги
на лекарства тратим?
С вами…
…никаких лекарств не хватит.
Опять ты полы не помыла.

<…>

Рассказывала уже.
Еще раз послушай.
Мать правильно говорила,
замучают они тебя едой и стиркой.
Виктор родился, а помощи
никакой. Вот так любила.
Выброси все из головы».

***

ПОЧЕРК Маленькая Вера Анна Кузнецова 2

Кадр из к/ф «Маленькая Вера», 1988 г.

«Брат в иронии смеется, крутит пальцем возле уха».

Брат, безусловно, крутит. А еще отбояривается несуразными, заведомо непригодными общими словами:

«Прежде всего, вы должны понять,
что ребенок в семье –
не просто объект, который
надо постоянно контролировать,
чего-то требовать от него.
Он сам должен быть
и требователем, и контролером.
В семье бывают дни, когда
главный распорядитель – отец.
Но должны быть дни, когда
главный распорядитель – Вера,
и все слушаются Веру.
Ничего здесь смешного нет.
В семьях, где это осуществляется,
дети и взрослые в равной степени…»;

но это – смех сквозь слёзы. Страх сквозь смех. Брат сбегает (от бессилья, от тщеты):

«Я ненавижу вас всех!
Я вас всех ненавижу!».

Не в астрал – а буквально, физически.

«А его сестра, паскуда, собирается на бл..ки
/бегать по полу, резвиться – не велит/
Ждёт во дворике зелёном, педофил её – махровый.
Он влюбился. Его мучит
простатит…».

Нет. Подруга Веры, Чистякова – никакая не паскуда (а ухажёр её – не педофил! – дичь какая-то, чесслово). Она – поэт (сродни милым альтерлитовским девочкам):

«Беззащитный человек утопает в море.
Хоть улыбка на лице, а какое горе!
Как нашел ты меня, родной?
Сами сочинили?
Конечно, прямо сейчас.
Вы очень талантливый человек.
Стихи действительно производят
неизгладимое впечатление.
Спасибо большое!
Замолчи, он ко мне.
Спасибо!
А цветы не мне?
О, Боже!
Напротив два любящих глаза.
Сгорая, иду я в облаке газа».

Поэт «Без шансов»:
«Хватит на меня орать!
При чем здесь ты?
Ты замуж выходишь!
Телефонисткам
знаешь, сколько платят?
Целый день в розетки тыкай:
Шепетовка, Магадан вызывает!
А кто меня туда уговаривал?
Я, родная!
Это лучше, чем
в яслях горшки мыть!
Тебе вызов пришел?
Пришел.
И мне пришел.
Я его порвала и выбросила!».

Задыхающийся, отравленный больной:

«А я позу знаю, «ха» называется.
Ха?
Очень хорошая поза.
Ну-ка, покажи.
Ставим ноги на ширине плеч.
Поднимаем руки вверх.
Задерживаем дыхание.
Ну, и что?
Очень полезная поза.
Когда мы находимся
в неприятном для нас обществе,
его нечистая
атмосфера прилипает к нам.
Даже когда мы оттуда уходим,
остается чувство омерзения.
Сделав «ха», мы очищаемся
от психических ядов
и противостоим внешним влияниям».

***

«Привела домой студента, нелюбителя родимых».

Студент… студент настолько же «нелюбитель», насколько и любит. А вместе с тем – подспудно – чувствует принадлежность данному месту. Месту, где они с Верой вместе. И мне хочется верить, что они помогут друг другу. Хочется верить, что они спасутся. А вам? Вам, кому-нибудь, хочется?

P.S. На это эссе я получила лишь негативные отзывы. Град – ежели по чесноку. Объединяющим посылом коих был: «На всех тупых шлюх жалости не напасёшься»…

Грустно ли мне?
Чрезвычайно, друзья.
Однако вера моя, моя м а л е н ь к а я – по-прежнему со мной.

ПОЧЕРК Маленькая Вера Анна Кузнецова

Кадра из к/ф «Маленькая Вера», 1988 г.